Учебное пособие, написанное академиком Я. К. Гротом, «Русское правописание», изданное в 1894 г.


Книга Г. Роледера «Онанизм», вышедшая из печати в 1927 г. и рассказывающая о лечении пагубной привычки.


Развлекательная и познавательная книга Г. Вагнера и К. Фрейера «Детские игры и развлечения», изданная в 1902 г.


Книга Н. Тяпугина «Народные заблуждения и научная правда об алкоголе», вышедшая из печати в 1926 г.

Элитная офисная мебель киев.

Разработка проблем диалектического материализма в трудах В. И. Ленина 1894-1917 гг.


Краткий очерк истории философии
Под ред. М. Т. Иовчука, Т. И. Ойзермана, И. Я. Щипанова.
М., изд-во «Мысль», 1971 г.
OCR Biografia.Ru


Разработка В. И. Лениным проблем диалектического материализма была начата уже в первых его трудах, посвященных критике народничества. Эту критику Ленин не ограничивал рассмотрением экономических и политических концепций Михайловского и других либеральных народников 90-х годов, а доводил ее до разбора философской основы этого течения - разновидности позитивизма. Виднейший представитель либерального народничества Михайловский в своих трудах утверждал, что марксизм «философски не обоснован». Ленин опроверг это утверждение, показав, что Маркс создал философию, открывшую новую эру в развитии человеческой мысли. В посвященных критике народничества работах «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?» (1894), «От какого наследства мы отказываемся?» (1897), «Развитие капитализма в России» (1899) и других Ленин, подвергая критике идеалистическое мировоззрение народников и их метафизический метод, разработал ряд важнейших вопросов диалектического материализма.
Народники в своих философских построениях исходили из позитивистской установки о непознаваемости мира. Наука, заявлял Михайловский, «вовсе не расположена видеть в истинах верную копию с действительности... Она прямо говорит, что для нее даже безразлично - истинно или призрачно наше познание природы само по себе...». Он предлагал заменить понятие объективной истины субъективным понятием «удовлетворения познавательной потребности человеческой природы». Ленин, критикуя эти агностические воззрения, показал, что с точки зрения марксизма задача науки состоит в наиболее полном, всестороннем и конкретном отражении действительности. «Никогда ни один марксист не основывал своих социал-демократических воззрений на чем-нибудь ином, как на соответствии ее с действительностью и историей данных, т. е. русских, общественно-экономических отношений». Критерием истинности марксистских взглядов на общественно-исторический процесс в России и ложности субъективистских утверждений народников должна быть практика. Расслоение крестьян и кустарей, выделение из них буржуазии и пролетариата доказывают правильность марксистского понимания тенденций развития русской действительности.
Подвергая критике метод народников, Ленин указывает на следующие его черты: идеализм в понимании истории, субъективизм, эклектизм, метафизичность. Метод рассмотрения общества народниками сводился к выявлению и отбору «желательных» явлений и отбрасыванию «нежелательных». Надо брать, утверждал Михайловский, хорошее отовсюду - относится ли оно к средневековым формам жизни или к современной жизни; это дело не принципа, а практического удобства. Тем самым он допускал произвольное, механическое соединение различных явлений, полностью игнорировал их внутреннюю объективную связь.
Субъективизм народнической концепции определял ее эклектичность. Идеологи народников были приверженцами так называемой теории факторов, согласно которой различные факторы в одинаковой степени определяют общественное развитие. Марксизм в своем анализе общественных явлений преодолевает точку зрения простого взаимодействия факторов. Материалистическая диалектика, говорил Ленин, требует выделять из многообразия общественных явлений основной, решающий фактор. Маркс указал на производственные отношения как на основные, определяющие все другие общественные отношения.
Философские и социологические воззрения народников отличались не только эклектизмом и субъективизмом, но и нрсили метафизический характер. Об этом свидетельствует прежде всего понимание ими развития. К концу XIX в. принцип развития вошел во всеобщее сознание, но, как и другие позитивисты, народники признавали только постепенное развитие, плоскую эволюцию, не понимали противоречивого характера процесса развития капитализма, неизбежности революции. Ленин подчеркивал, что диалектическое понятие развития неизмеримо богаче и глубже по содержанию, чем идея постепеновщины, которой придерживались народники.
В труде «Развитие капитализма в России» Ленин, раскрывая объективную диалектику общественно-экономических отношений, показал, что возникновение нового, прогрессивного происходит в борьбе со старым. Капитализм, разрушая старые, полукрепостнические формы общественной жизни, породил новые общественные связи и вместе с ними новые формы антагонизмов. Эти новые формы антагонизмов являются источником дальнейшего развития общества. Ключ к познанию процесса развития - в раскрытии противоречий общественной жизни. Для народников, напротив, антагонизмы и скачки были свидетельством отклонения от «правильного», эволюционного пути прогресса. «Целый ряд ошибок народнических писателей, - отмечал Ленин, - проистекает из их попыток доказать, что это непропорциональное, скачкообразное, азартное развитие не есть развитие».
В полемике с народниками Ленину пришлось разъяснять сущность закона отрицания отрицания. Михайловский заявлял, что марксизм доказывает свои положения с помощью гегелевской «триады» и поэтому склонен к фатализму; «триада», мол, вывезет. Опровергая эти измышления Михайловского, Ленин указывал, что диалектический метод состоит вовсе не в «триадах», что марксистская диалектика в корне отлична от гегелевской» «Для всякого очевидно, - писал Ленин, касаясь анализа Энгельсом закона отрицания отрицания, - что центр тяжести аргументации Энгельса лежит в том, что задача материалистов - правильно и точно изобразить действительный исторический процесс, что настаивание на диалектике, подбор примеров, доказывающих верность триады, - не что иное, как остатки того гегельянства, из которого вырос научный социализм, остатки его способа выражений». Таким образом, уже в самых первых своих трудах Ленин дал глубокую критику вульгарной теории эволюции, которая в конце XIX в. получила весьма широкое распространение; в дальнейшем эта критика была Лениным продолжена и развита.
На следующем этапе революционной борьбы, когда основной удар наносился по идеологии «легального марксизма» и зародившегося внутри социал-демократии на Западе, а затем и в России оппортунизма, Ленин решительно выступил против попыток соединить марксизм с неокантианством и подверг критике это, модное в ту пору, течение буржуазной философии.
Поскольку неокантианцы и их русские ученики противопоставляли друг другу науку и идеологию, истину и классовые интересы, ратуя на словах за «незаинтересованность» научного знания, В. И. Ленин уделил в этот период особое внимание критике буржуазного объективизма и обоснованию принципа партийности теории вообще, философии в частности.
В работах «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве» (1894), «Еще к вопросу о теории реализации» (1899), «Капитализм в сельском хозяйстве» (1899) и других Ленин разбирает неокантианский тезис П. Струве о независимости теории от практики, об отсутствии связи между ними. В. И. Ленин подчеркивает органическую связь марксистской философии с революционной практикой пролетариата и политикой его партии, обосновывает принцип партийности мировоззрения, противопоставляет объективизму «легальных марксистов» точку зрения пролетарской партийности. В ответ на заявление Струве о «полемическом», «тенденциозном» характере системы Маркса Ленин писал, что она дает точное изображение тех противоречий капитализма, которые существуют реально, и что «полемический характер» системы марксизма представляет собой точное отражение «полемического характера» самого капитализма.
Партийность марксистского мировоззрения не только не противоречит объективному познанию мира, но, напротив, является условием наиболее глубокого познания действительности. Пролетариат и его революционная партия заинтересованы в точном, объективном познании законов общественного развития. Ленин показывает, что «объективизм» есть выражение буржуазной точки зрения, односторонне рассматривающей капиталистический прогресс, есть форма проявления классового субъективизма буржуазии. Струве стремился стать «над классами» в оценке развития капитализма в России, но в действительности становился апологетом капитализма, ярким свидетельством чего был лозунг: «Пойдем на выучку к капитализму». Принципиальное отличие пролетарской партийности, включающей в себя подлинно научную объективность, от буржуазного объективизма, прикрывающего истинные интересы буржуазии, ярче всего было выражено Лениным в следующих словах: «Объективист говорит о необходимости данного исторического процесса; материалист констатирует с точностью данную общественно-экономическую формацию и порождаемые ею антагонистические отношения. Объективист, доказывая необходимость данного ряда фактов, всегда рискует сбиться на точку зрения апологета этих фактов; материалист вскрывает классовые противоречия и тем самым определяет свою точку зрения. Объективист говорит о «непреодолимых исторических тенденциях»; материалист говорит о том классе, который «заведует» данным экономическим порядком, создавая такие-то формы противодействия других классов. Таким образом, материалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничивается указанием на необходимость процесса, а выясняет, какая именно общественно-экономическая формация дает содержание этому процессу, какой именно класс определяет эту необходимость».
В дальнейшем, в труде «Материализм и эмпириокритицизм», Ленин разрабатывает специально вопрос о партийности в философии. Основные направления, партии в философии - материализм и идеализм. Партийность в философии есть прежде всего последовательное проведение одного из этих двух возможных решений основного вопроса философии. А так как борьба материализма и идеализма определяется столкновением классов, является выражением идеологической борьбы классов, то и борьба марксистского материализма против замаскированного (махист-ского) идеализма есть составная часть борьбы пролетариата против буржуазии. «...За гносеологической схоластикой эмпириокритицизма,- писал Ленин, - нельзя не видеть борьбы партии в философии, борьбы, которая в последнем счете выражает тенденции и идеологию враждебных классов современного общества...
Объективная, классовая роль эмпириокритицизма всецело сводится к прислужничеству фидеистам в их борьбе против материализма вообще и против исторического материализма в частности».
Учение Ленина о партийности мировоззрения, данная им критика буржуазного объективизма сыграли исключительно важную роль в развитии марксистской философии в условиях новой исторической эпохи. И в настоящее время одно из «популярных» обвинений в адрес марксизма состоит в следующем: марксизм есть идеология, значит, он не имеет права называть себя наукой.
«Легальные марксисты», как и бернштейнианцы на Западе, отрицали существование в марксизме своей собственной философии. Они стремились лишить марксизм его философской основы, чтобы тем легче распрощаться с теорией научного социализма. Ленин выступил против попыток Струве, Булгакова и других «дополнить» марксизм «критической философией» неокантианства, против неокантианского тезиса Струве о том, будто можно «быть марксистом, не будучи социалистом», будто социализм - предмет веры, а не результат классовой борьбы. Ленин глубоко обосновал внутреннее единство марксистской философии и научного социализма, показал, что научный социализм вытекает из философии марксизма. Учение Маркса о неизбежности краха капитализма и наступления социалистической революции представляет собой мастерское применение материалистической диалектики к объяснению явлений буржуазного общества, и поэтому малейшее отступление от марксистской диалектики подрывает революционную основу марксистского учения о социализме.
Особое значение в философском наследии Ленина имеет книга «Материализм и эмпириокритицизм». После поражения революции 1905-1907 гг. в России начался разгул политической реакции, наступление которой сопровождалось идеологическим походом против марксизма. Либеральная буржуазия, испуганная революционной энергией масс, полностью поддерживала помещиков-черносотенцев, о чем ярко свидетельствовал вышедший в 1909 г. сборник «Вехи». Среди попутчиков пролетариата, особенно среди интеллигенции, усиленно насаждалась религиозно-мистическая идеология, причем религиозным увлечениям поддались и некоторые неустойчивые марксисты. Так, А. В. Луначарский призывал тогда сбросить «ветхий плащ серого материализма» и соединить теорию социализма с... «новой религией», в которой богом выступило бы само человечество.
Так, на VI Всемирном социологическом конгрессе в Эвиане (сентябрь 1966 г.) развернулась дискуссия между марксистами и противниками марксизма по проблеме «социология и идеология». Ничего нового сравнительно с неокантианцами конца XIX в. (если не считать терминологии) буржуазные социологи сказать не смогли. Выступления марксистов по этому вопросу базировались на ленинских идеях о единстве идеологической и научной сторон познания, партийности и объективности, присущих мировоззрению революционного пролетариата, его коммунистических партии.
Среди интеллигенции в России и в западных странах уже с конца XIX в. широко распространялись модные идеалистические течения, и особенно эмпириокритицизм (махизм). Махизм выдавал себя за философию современного естествознания и претендовал на то, чтобы возвыситься над материализмом и идеализмом.
В России еще до революции 1905 г. философию эмпириокритицизма пропагандировали буржуазный профессор Лесевич, будущий лидер эсеров Чернов, социал-демократ Богданов, После поражения революции махизм проник ив рабочее движение: его распространяли состоявшие тогда в большевистской партии Богданов, Базаров, Луначарский, а также меньшевики Юшкевич, Валентинов и др. Проповедь махизма в их выступлениях была особенно опасна, потому что она проводилась под флагом пропаганды философии марксизма, будучи в действительности полным отречением от его принципов.
Ленин выступил против ревизионизма, в особенности против последователей махизма в социал-демократии, еще в статье «Марксизм и ревизионизм» (1908). В том же году был написан, а в мае 1909 г. опубликован «Материализм и эмпириокритицизм», направленный специально против этой философии. Создавая эту книгу, Ленин преследовал не только цель защиты философии марксизма от российских махистов. Разоблачение последних было невозможно без критики философских воззрений их западноевропейских союзников из числа лидеров II Интернационала, либо прямо склонявшихся к махизму (Ф. Адлер), либо примиренчески к нему относившихся (К. Каутский), и их учителей - Э. Маха, Р. Авенариуса и других буржуазных философов-эмпириокритиков.
Ленин разгромил не только русских, но и западных махистов» не оставив камня на камне от их теоретических построений. Критика враждебной марксизму философии для Ленина была неотделима от творческого развития диалектического материализма. Особенно важно было дать философское обобщение достижений новейшего естествознания с позиций научного, диалектико-материалистического мировоззрения. Ленин отмечал, что «новая физика поставила ряд новых вопросов, с которыми должен был «сладить» диалектический материализм». В своей книге Ленин выполнил и эту задачу, обобщив с позиций, диалектического материализма успехи естествознания в познании природы.
В центре внимания Ленина в книге «Материализм и эмпириокритицизм» находился основной вопрос философии - об отношении сознания к материи, прежде всего его гносеологическая сторона, теория отражения. Это имело свои исторические причины. Маркс и Энгельс, по словам Ленина, «больше почеркивали диалектический материализм, чем диалектический материализм, больше настаивали на историческом материализме, чем на историческом материализме». Ленин выступал в иной исторический период, когда буржуазная философия особенно специализировалась на гносеологии. Поэтому он посвятил свою книгу прежде всего защите и развитию материалистической основы философии марксизма в борьбе против идеалистической гносеологии.
Развивая марксистское учение о познании, Ленин обосновывает и разрабатывает теорию отражения. Ленин прежде всего выясняет сущность ощущения. Ощущение возникает вследствие воздействия вещей на наши органы чувств, оно есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания. Ленин подверг критике в корне неправильное мнение Авенариуса, будто ощущения находятся где-то вне человека, вне его нервной системы. Ощущения «существуют в нас, порождаемые действием вещей на наши органы чувств». Материалистическая физиология доказала к началу XX в., что ощущение есть функция центральной нервной системы, которой подчинены органы чувств, рецепторы. Авенариус вынужден был признать, что он в этом коренном вопросе «расходится» с «господствующей» психологией. Согласно. Ленину, ощущение есть субъективный образ объективного мира. Это означает, что ощущение по своему содержанию определяется тем, каковы предметы, воздействующие на наши органы чувств. Но ощущение не есть зеркальная копия вещей. Оно зависит от строения органов чувств, от их особенностей у отдельного человека, от состояния организма. Поскольку наша нервная система сама есть материальный объект, плод длительного развития материи, то этот субъективный момент в ощущении также определяется в последнем счете материальным миром. Опираясь на достижения физики, доказавшей в конце XIX в. электромагнитную природу света, Ленин пишет, что современное естествознание «различные ощущения того или иного цвета... объясняет различной длиной световых волн, существующих вне человеческой сетчатки, вне человека и независимо от него. Это и есть материализм: материя, действуя на наши органы чувств, производит ощущение. Ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки и т. д., т. е. от определенным образом организованной материи. Существование материи не зависит от ощущения».
Ленин впервые в марксистской литературе поставил вопрос о скачке в развитии форм отражения при появлении жизни на Земле. В неорганической природе нет ощущения. Вместе с жизнью появляются такие присущие живым организмам формы отражения действительности, как раздражимость, а затем и ощущение. Но не есть ли этот скачок от неощущающей материи к ощущающей нечто «внезапное», не подготовленное предшествующим развитием? Ленин отвергает это предположение Маха как попытку воздвигнуть принципиальный барьер между ощущающей и неощущающей материей. Всякий качественный скачок подготовляется предшествующим развитием, и всякое новое качество связано со старым. Следовательно, ощущению как форме отражения на низшей ступени развития предшествует нечто сходное с ним. Ленин указывает, что в ясно выраженной форме ощущение связано только с высшими формами материи и «в фундаменте самого здания материи» можно лишь предполагать существование способности, свойства, сходного с ощущением; этим свойством является отражение. Таким образом, по Ленину, развитие материи от ее низших форм к высшим есть вместе с тем развитие присущего всей материи свойства отражать внешние явления во внутреннем состоянии тел, свойства, которое через раздражимость и ощущение достигает своего высшего проявления в мышлении человека.
Отстаивая теорию отражения, Ленин ведет борьбу как против махистского, т. е. юмистско-берклианского отождествления ощущения и предмета, так и против кантианского их разрыва, противопоставления, характерного, например, для «теории символов» Гельмгольца. Критикуя «теорию символов», к которой одно время некритически относился Г. В. Плеханов, Ленин показал принципиальное отличие таких понятий, как образ, отражение и т. п., с одной стороны, и условный знак, символ, иероглиф - с другой. Образы, копии и т. д. могут быть весьма неточны, но они похожи на предмет, имеют с ним сходство и дают поэтому в принципе верное знание о предметах. Условные же знаки, символы, иероглифы могут не иметь никакого сходства с предметом. В первом случае выражена точка зрения материализма, так как признается существование вещей и их познаваемость. Во втором случае может иметь место отступление от материализма, сомнение в возможности познания мира и в самом факте существования внешних предметов, «ибо знаки или символы вполне возможны по отношению к мнимым предметам.
Важным моментом развития Лениным диалектического материализма является данный им анализ центральных философских категорий - материи и сознания. Ленин указывает, что для идеализма характерен либо прямой отказ от понятия материи, либо признание этого понятия как вторичного, сводимого к понятию «сознания», «духа», «психического» и т. д. Например, Беркли под флагом критики умозрительного понятия субстанции прямо отвергал понятие материи, поскольку, мол, на признании материи строятся все «вредные выводы» атеистов. Его последователи махисты утверждали, что материя - это «закономерная связь элементов (ощущений)», «более или менее постоянные группы чувственных восприятий» и т. д. Во всех этих определениях материя так или иначе оказывалась вторичной по отношению к сознанию.
В противоположность идеализму все материалисты определяют материю как первичное по отношению к сознанию. Но признание материи первичной, будучи безусловно правильным, не исчерпывает существа дела. Поэтому Ленин дает с позиций диалектического материализма научное определение материи: материя есть «объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания и отображаемая им».
Сознание Ленин определяет как особое свойство высокоорганизованной материи, как функцию мозга, усматривая сущность сознания в отражении мира. Это определение принципиально противоположно идеалистическому пониманию сознания как первичного по отношению к материи; оно также отгораживает диалектический материализм от упрощенного понимания сознания как функции всей материи, характерного для ряда представителей домарксовского материализма.
В приведенных выше ленинских определениях сознание и материя определяются друг через друга. Богданов возмущался подобными определениями, поскольку они, мол, «оказываются простыми повторениями» формулы о первичности материи и вторичности сознания. Отвечая Богданову, Ленин проводит тонкую диалектическую мысль, чрезвычайно важную для понимания всех полярных категорий: «...нельзя, по сути дела нельзя дать иного определения двух последних понятий гносеологии, кроме как указания на то, которое из них берется за первичное. Что значит дать «определение»? Это значит, прежде всего, подвести данное понятие под другое, более широкое. Например, когда я определяю: осел есть животное, я подвожу понятие «осел» под более широкое понятие. Спрашивается теперь, есть ли более широкие понятия, с которыми могла бы оперировать теория познания, чем понятия: бытие и мышление, материя и ощущение, физическое и психическое? Нет. Это - предельно широкие, самые широкие понятия, дальше которых по сути дела (если не иметь в виду всегда возможных изменений номенклатуры) не пошла до сих пор гносеология. Только шарлатанство или крайнее скудоумие может требовать такого «определения» этих двух «рядов» предельно широких понятий,которое бы не состояло в «простом повторении»: то или другое берется за первичное».
Но противоположность сознания и материи неотделима от их единства и предполагает первичность материи в этом единстве. Вот почему Ленин особое внимание обращает на диалектическую взаимосвязь этих основных философских понятий. Противоположность сознания и материи в общем и целом относительна, так как сознание есть свойство материи и само принадлежит материальному миру. Абсолютное противопоставление сознания и материи означает дуализм. Однако при выяснении отношения сознания и материи, в том числе гносеологического отношения, это противопоставление должно быть абсолютным.
Критикуя И. Дицгена, ошибочно включавшего в материю и нашу мысль, Ленин пишет: «...это путаница, ибо при таком включении теряет смысл гносеологическое противопоставление материи духу, материализма идеализму, на каковом противопоставлении Дицген сам настаивает. Что это противопоставление не должно быть «чрезмерным», преувеличенным, метафизическим, это бесспорно (и в подчеркивании этого состоит большая заслуга диалектического материалиста Дицгена). Пределы абсолютной необходимости и абсолютной истинности этого относительного противопоставления суть именно те пределы, которые определяют направление гносеологических исследований. За этими пределами оперировать с противоположностью материи и духа, физического и психического, как с абсолютной противоположностью, было бы громадной ошибкой».
В свое время Энгельсу приходилось бороться против догматического понимания истины метафизиками вроде Дюринга. Дюринг любую истину объявлял «вечной истиной в последней инстанции», т. е. истиной абсолютной, и поэтому Энгельс в «Анти-Дюринге» особо подчеркивал относительный характер истины. В начале XX в. необходимо было дать критику прежде всего релятивистской трактовки истины. Махисты объявляли истину только относительной (релятивной) и потому отрицали абсолютную-объективную истину. Разбирая эту концепцию, Ленин писал, что «релятивизм, как основа теории познания, есть не только признание относительности наших знаний, ной отрицание какой бы то ни было объективной, независимо от человечества существующей, мерки или модели, к которой приближается наше относительное познание».
Ленин расчленял вопрос об истинности наших знаний на два вопроса: 1) существует ли объективная истина? 2) если да, то могут ли человеческие представления выражать ее сразу целиком, абсолютно, или они выражают ее только приблизительно, относительно? Ответ на второй вопрос есть решение проблемы соотношения истины абсолютной и относительной. При анализе обоих этих вопросов Ленин делает упор на доказательство объективного характера истины и подчеркивает абсолютный момент в ней. Отрицая объективность истины, махисты объявляли ее зависящей от человечества. Богданов, например, утверждал, что истина - это «организующая форма человеческого опыта»; объективность истины толковалась им как общезначимость. Ленин показывает, что определение Богданова открывает дорогу для признания истинными догматов религии, поскольку эти догматы обладают в условиях социального гнета большей «общезначимостью», чем истины науки. В определении истины Богдановым «выпал» объективный мир, а поэтому не оказалось места и для объективности истины в подлинном, материалистическом смысле. Ленин указывал, что признавать объективность истины и стоять на точке зрения материализма в теории познания - одно и то же. Действительно, быть материалистом в теории познания - значит признавать объективно реальное существование предметов внешнего мира и их отражение в человеческой голове. Следовательно, под истиной материализм понимает прежде всего верное отображение объективного мира в сознании людей, соответствие мысли объекту.
Ленин показал, далее, неразрывную связь между объективностью и абсолютностью истины, обязательность для всякого материалиста признавать абсолютную истину. Для релятивистов отрицание абсолютной истины служило средством для отрицания объективной, не зависящей от нас истины, т. е. ступенькой к идеализму. «Быть материалистом, - возражает им Ленин, - значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств. Признавать объективную, т. е. не зависящую от человека и от человечества истину, значит так или иначе признавать абсолютную истину».
Ленин вскрыл диалектическую взаимосвязь абсолютной и относительной истины. С одной стороны, что было особенно подчеркнуто Энгельсом, абсолютная истина складывается из относительных истин. С другой стороны, - и это особо подчеркнул Ленин - во всякой относительной истине содержится абсолютная истина. Относительная истина есть приблизительно верное отображение действительности, истина абсолютная - отображение абсолютно верное. Если наше представление о предмете есть представление объективно истинное, то, будучи в целом относительно точным, оно обязательно содержит элементы, моменты, зерна истины абсолютной. Ленин подчеркивал, что «в каждой научной истине, несмотря на ее относительность, есть элемент абсолютной истины».
Ленин выдвинул также положение о подвижности, условности границы между относительной и абсолютной истиной. По мере роста наших знаний относительная истина превращается в абсолютную; между ними, таким образом, нет непреодолимой границы.
«...Пределы истины каждого научного положения,- писал Ленин, - относительны, будучи то раздвигаемы, то суживаемы дальнейшим ростом знания».
Вопрос о роли практики в познании - один из наиболее важных вопросов, получивших в «Материализме и эмпириокритицизме» свое творческое развитие.
Махисты на словах не отвергали роль практики, опыта в познании мира, они даже обыгрывали эти понятия в своей философии. Эмпириокритицизм буквально означает: «критика опыта». Но что понимает эмпириокритицизм под опытом? Ленин показывает, что Мах и Авенариус понимают опыт агностически, по-юмовски, т. е. как совокупность неизвестно откуда появившихся ощущений, за которыми нет вызывающих эти ощущения предметов материального мира.
Ленин указывает, что под словом «опыт» «может скрываться и материалистическая и идеалистическая линия в философии».
Подвергая критике исходные принципы начавшего тогда только входить в моду прагматизма, Ленин замечает, что последний хотя и превозносит опыт, практику, но «преблагополучно выводит изо всего этого бога в целях практических, только для практики, без всякой метафизики, без всякого выхода за пределы опыта». Стало быть, все дело в том, что понимать под опытом, практикой, какое содержание вкладывать в эти понятия.
В борьбе с махистами Ленин подчеркивал в первую очередь материальный характер человеческой практики, обусловленный материальностью мира, к которому принадлежат как сами люди, так и предметы, на которые обращена человеческая деятельность. Если Фейербах понимал практику как физиологическую деятельность, т. е. крайне узко, неполно, не учитывая в ней главного, то Ленин понимает практику как всю совокупность материальной деятельности людей: общественное производство, борьбу классов, практику научного эксперимента и наблюдений. «...В практику, служащую нам критерием в теории познания, - отмечал Ленин, - надо включить также практику астрономических наблюдений, открытий и т. д.»
Исследуя роль практики как критерия истинности наших знаний, Ленин вскрыл всю неосновательность тех «критериев» истины, которые выдвигали субъективисты, а именно: а) «успех», «пользу», б) «принцип экономии мышления». Ленин ставит вопрос так: истинны ли наши представления потому, что они имеют успех, что они приносят пользу, или, наоборот, они имеют успех и приносят пользу потому, что истинны, т. е. соответствуют объективной реальности? Субъективисты полагают, что если какие-то представления приносят пользу, успех, «биологически полезные переживания», значит, эти представления истинны независимо от того, соответствуют они объективной реальности или нет. «Для солипсиста «успех», - пишет Ленин, - есть все то, что мне нужно на практике, которую можно рассматривать отдельно от теории познания». Для материалиста же «познание может быть биологически полезным, полезным в практике человека, в сохранении жизни, в сохранении вида, лишь тогда, если оно отражает объективную истину, независящую от человека. Для материалиста «успех» человеческой практики доказывает соответствие наших представлений с объективной природой вещей, которые мы воспринимаем».
Если попытки прагматизма рассматривать «успех», «пользу» и т. д. в качестве критерия истины означали поиски критерия истины в ощущениях, то махистский «принцип экономии мышления» сводил проверку, истины к функции абстрактного мышления. С этой точки зрения истинна та теория, которая наиболее «экономно» описывает «действительность», понимаемую опять же как совокупность ощущений. Ленин показал всю нелепость применения принципа «экономии мышления» в теории познания. Вот некоторые примеры, приводимые Лениным: «экономнее» ли мыслить атом неделимым или состоящим из положительных и отрицательных частиц? «Экономнее», видимо, первое, но естествознание уже в начале XX в. доказало истинность последнего представления. «Экономнее» ли мыслить существование и сознания и внешнего мира или только собственных ощущений, сознания? Неоспоримо, что второе «экономнее», но в таком случае мы приходим прямиком к солипсизму, к отрицанию существования других людей, вообще всего, кроме собственного Я. Ленин делает следующий вывод: «Мышление человека тогда «экономно», когда оно правильно отражает объективную истину, и критерием этой правильности служит практика, эксперимент, индустрия».
Развивая марксистское учение о практике как определителе истинности наших знаний, В. И. Ленин выдвигает положение об абсолютном и относительном характере критерия практики.
Для многих наших представлений этот критерий является абсолютным, т. е. доказывает их в качестве абсолютных истин. Так, истинность представления о существовании вещей независимо от сознания (и тем самым правоту материализма) практика доказывает абсолютно. Но вместе с тем критерий практики относителен, т. е. он доказывает, что наши знания в целом суть лишь истина относительная. Этот критерий относителен потому, что мир находится в развитии, изменяется, а это ведет к изменению и наших представлений о нем; далее, потому, что на каждом этапе человеческая практика - ограниченна и еще не может дать полного ответа на многие вопросы, поставленные предшествующим развитием. Ленин указывает, что «критерий практики никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления. Этот критерий тоже настолько «неопределенен», чтобы не позволять знаниям человека превратиться в «абсолют», и в то же время настолько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма».
Таким образом, в признании решающей роли практики для развития познания Ленин видел центральный пункт марксистской гносеологии. Эта мысль была выражена Лениным в известной формуле: «Точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания».
Таковы некоторые из важнейших идей, высказанных Лениным в книге «Материализм и эмпириокритицизм» и существенно обогативших теорию познания диалектического материализма. В годы подъема рабочего движения в России перед первой мировой войной В. И. Ленин создает ряд выдающихся произведений, из которых особенно большую роль в последующем развитии марксистской философии сыграли «Три источника и три составных части марксизма», «Исторические судьбы учения Карла Маркса», «Карл Маркс». Эти три работы, рассчитанные на широкий круг читателей, замечательны тем, что в них с классической ясностью, в сжатой, лаконичной форме, с учетом всего пути, пройденного к этому времени учением Маркса и Энгельса, освещены основные вопросы марксизма вообще и его философии в частности, раскрыто место философии в системе марксистских взглядов, показана роль диалектического материализма как философско-теоретической основы политики революционной партии рабочего класса, определено место марксизма в развитии мировой общественно-политической и философской мысли.
Ленин характеризует марксизм как систему взглядов, обладающих замечательной последовательностью и цельностью, «дающих в совокупности современный материализм и современный научный социализм, как теорию и программу рабочего движения всех цивилизованных стран мира...».
Место философии в этой системе взглядов таково: она является одной из трех составных частей марксизма, дает мировоззренческую и методологическую базу для решения всех научных проблем и для определения стратегии и тактики практической революционной борьбы. Основные задачи тактики пролетариата Маркс определял в строгом соответствии со всеми посылками своего коммунистического мировоззрения. Тактика передового класса должна базироваться на материалистическом объективном учете взаимоотношений всех классов, причем классы надо рассматривать с позиций диалектики, т. е. в их движении и развитии, а само это движение - как включающее в себя не только мирные, но и революционные периоды. Признание противоречия как движущей силы развития пронизывает все учение Маркса, впервые открывшего историческую роль пролетариата как создателя нового, коммунистического общества.
Раскрывая диалектический характер связи марксизма с предшествующими учениями, Ленин показывает, что марксизм возник не в стороне от столбовой дороги развития человеческой цивилизации, а как «прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма».
Философия марксизма, по Ленину, опирается не только на достижения философской и общественно-политической мысли, но и на успехи естествознания. «Новейшие открытия естествознания... подтвердили диалектический материализм Маркса, вопреки учениям буржуазных философов с их «новыми» возвращениями к старому и гнилому идеализму».
В статьях «Критические замечания по национальному вопросу», «Памяти Герцена», «Из прошлого рабочей печати в России», «О национальной гордости великороссов» и ряде других Ленин развивает далее мысль об интернациональном характере марксизма и его философии. Прямым и непосредственным источником философии марксизма была немецкая классическая философия. Но сама эта философия опиралась на все предшествующее философское развитие человечества. Уже после возникновения марксизма по мере его распространения он перерабатывает и впитывает в себя прогрессивные традиции общественно-политической и философской мысли всех народов.
Еще в первых своих трудах («От какого наследства мы отказываемся?» и др.) Ленин подчеркивал преемственность между революционно-демократической мыслью 60-х годов и взглядами «русских учеников» Маркса. В трудах, написанных перед первой мировой войной и в годы войны, Ленин указывает на преемственность марксизма по отношению к материалистическим традициям русской философии и на особенности материализма и диалектики революционных демократов середины XIX в. Эти высказывания Ленина имеют основополагающее значение для марксистской разработки истории отечественной философии, а также для понимания путей дальнейшего развития марксизма в современную эпоху, когда под знамя марксизма становятся новые сотни миллионов людей в странах Азии, Африки, Латинской Америки, в странах с очень различными традициями философской мысли.
Первая мировая война, возникшая вследствие обострения противоречий империализма, приблизила вместе с тем разрешение этих противоречий в социалистической революции. Основные труды Ленина этого периода - «Крах II Интернационала», «О лозунге Соединенных Штатов Европы», «Военная программа пролетарской революции», «Империализм, как высшая стадия капитализма», «Государство и революция» и другие - были посвящены экономическому и политическому анализу эпохи империализма, причин возникновения империалистической войны, задач борьбы рабочего класса в новых трудных условиях, когда большинство в социал-демократических партиях Западной Европы изменило интернационализму и марксизму, перейдя на позиции социал-шовинизма. Правильная оценка событий в период крутого их перелома особенно требовала диалектического подхода. Все указанные выше и многие другие труды Ленина рассматриваемого периода являются выдающимся вкладом в развитие материалистической диалектики. Связь диалектики с жизнью, с практикой, с решением насущных вопросов стратегии и тактики, с опровержением доводов скрытых и явных противников марксизма - такова характерная черта ленинского научного творчества вообще; в годы войны эта черта проявилась с особой силой.
О значении, которое в этот период Ленин придавал разработке проблем диалектики, свидетельствует то, что в 1914- 1915 гг. он начал подготовку специального труда по диалектике. Замысел этот остался неосуществленным из-за чрезвычайной занятости Ленина другими вопросами теории и практическим руководством рабочим движением. Но и дошедшие до нас подготовительные работы Ленина, его тетради по философии представляют собой колоссальную теоретическую ценность. В «Философские тетради» входят конспекты ряда важнейших трудов домарксистских философов, особенно Гегеля, и собственные заметки Ленина, составленные в 1914-1916 гг. Особое место в «Философских тетрадях» занимает фрагмент «К вопросу о диалектике» - гениальный набросок предполагавшегося труда. В этом наброске, необычайно богатом по своим мыслям, а также в ряде других мест «Философских тетрадей» всесторонне разработана диалектика как наука и как метод познания.
В трудах основоположников марксизма диалектика была определена как наука о развитии или, более точно, как наука о наиболее общих законах всякого развития. Вследствие огромных успехов науки идею развития вынуждено было признать большинство естествоиспытателей, а вслед за ними многие реакционные школы в философии; в социал-демократических партиях II Интернационала распространялось вульгарно-эволюционистское представление о развитии общества. Ленин писал поэтому поводу: «С „принципом развития" в XX веке (да и в конце XIX века) „согласны все".- Да, но это поверхностное, непродуманное, случайное, филистерское „согласие" есть того рода согласие, которым душат и опошляют истину».
Центр тяжести в борьбе диалектики с ее противниками теперь переместился. Вопрос заключался уже не в том, признавать или не признавать развитие, а в том, как его понимать. В этих новых условиях Ленин уточнил определение диалектики: диалектика есть «самое всестороннее, богатое содержанием и глубокое учение о развитии», - писал он в статье «Карл Маркс». И далее Ленин выделял следующие важнейшие черты, признание которых принципиально отличает диалектика от техт кто придерживается поверхностного представления о развитии: «Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе («отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии; - развитие скачкообразное, катастрофическое, революционное; «перерывы постепенности»; превращение количества в качество; - внутренние импульсы к развитию, даваемые противоречием, столкновением различных сил и тенденций, действующих на данное тело или в пределах данного явления или внутри данного общества; - взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления (причем история открывает все новые и новые стороны), связь, дающая единый, закономерный мировой процесс движения...».
Дальнейшее развитие этого понимания диалектики было дано в наброске «К вопросу о диалектике». Ленин пишет в нем о двух концепциях развития, усматривая суть метафизики наших дней не в отрицании развития, а в неправильном, упрощенном его понимании. Главное, что отличает диалектику от антидиалектики, -это, по Ленину, различное решение проблемы источника развития. Метафизическая концепция оставляет в тени самодвижение, его двигательную силу, источник, мотив или же этот источник переносится вовне. В диалектической концепции основное внимание устремляется именно на познание источника самодвижения. «Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая - жизненна. Только вторая дает ключ к „самодвижению" всего сущего; только она дает ключ к „скачкам", к „перерыву постепенности", к „превращению в противоположность", к уничтожению старого и возникновению нового».
В законе единства и борьбы противоположностей Ленин видит ядро, суть диалектики. Отсюда вытекает известное ленинское краткое определение диалектики: «Вкратце диалектику можно определить, как учение о единстве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалектики, но это требует пояснений и развития». Пояснения, о которых пишет Ленин, должны состоять в том, чтобы показать, как связаны все другие законы, черты, элементы диалектики с учением о противоречиях.
В наброске «К вопросу о диалектике» Ленин особо подчеркивает, что противоречия, обусловливая процесс развития, в ходе этого процесса сами не остаются неизменными и поэтому развитие необходимо рассматривать как развертывание противоречий. Ленин указывает на «Капитал» Маркса как на образец научного исследования противоречий, взятых в их динамике. Действительно, Маркс начинает свой анализ с «клеточки» буржуазного общества - товара, вскрывает в акте обмена товаров зародыш всех противоречий капитализма и исследует рост и развитие этих противоречий во всех областях капиталистической экономики, научно предсказывая их полное и окончательное разрешение в пролетарской революции.
В своем труде «Империализм, как высшая стадия капитализма» Ленин продолжил анализ Маркса и показал, как противоречия домонополистического капитализма превращаются в ходе развития в клубок, сплетение важнейших противоречий империалистической эпохи: принявшее в эпоху монополий новые формы основное противоречие - между трудом и капиталом; противоречие между метрополиями и колониями; противоречие между империалистическими державами, борющимися за передел уже поделенного мира. Противоречие есть отношение между противоположными сторонами явления, процесса, между противоположностями. В процессе развертывания противоречия это отношение изменяется. Доминирующее влияние одной из противоположностей через временное, равновесие сменяется господством другой, что приводит к качественному изменению самого процесса, перехода его в свою противоположность. Ленин придает этому решающему моменту в борьбе противоположностей настолько большое значение, что в другом месте «Философских тетрадей» дает следующее определение диалектики, внутренне связанное со всеми приведенными выше: «Диалектика есть учение о том, как могут быть и как бывают (как становятся) тождественным и противоположности, - при каких условиях они бывают тождественны, превращаясь друг в друга...». Возможность такого превращения не означает, что характер процесса может изменяться в любой момент или по нашей воле. Такого рода превращение возможно лишь при определенных условиях, возникших в результате всего предшествующего процесса развития.
Насколько тесно было связано творчество Ленина в решении сложнейших проблем диалектики с практическими вопросами теории и тактики рабочего движения, можно проиллюстрировать на следующем примере. Германские «левые» социал-демократы (Р. Люксембург и др.) в этот период преуменьшали значение национально-освободительных войн при империализме. Они не отрицали, что такие войны могут возникнуть, но считали, что, начавшись как национально-освободительные, эти войны должны незамедлительно перерасти в схватку империалистов между собой, в войну империалистическую, несправедливую для обеих борющихся сторон. «Разумеется, - отвечал на это рассуждение Ленин, - основное положение марксистской диалектики состоит в том, что все грани в природе и в обществе условны и подвижны, что нет ни одного явления, которое бы не могло, при известных условиях, превратиться в свою противоположность. Национальная война может превратиться в империалистскую и обратно». Нельзя, однако, стирать качественно различный характер процессов на том основании, что один из них может превратиться в другой. Приведя исторические примеры изменения характера войн, Ленин указывает, что национально-освободительные войны неизбежны при империализме и далеко не каждая из них превращается в схватку империалистических хищников между собой. Как известно, дальнейший ход истории полностью подтвердил это положение Ленина. Национально-освободительные войны сыграли в дальнейшем колоссальную роль в распаде колониальных империй, а вторая мировая война, начавшись как война империалистическая для обеих воюющих сторон, изменила в последующем свой характер, стала войной справедливой для народов, вошедших в антигитлеровскую коалицию.
При рассмотрении других законов, черт, элементов, категорий диалектики Ленин дает, во-первых, образец разработки их в теснейшей и неразрывной связи с политикой, с решением практических задач и, во-вторых, образец раскрытия связи каждой данной черты, категории, закона с законом единства и борьбы противоположностей, с ядром диалектики.
Диалектика есть наука не только о внешнем мире, но и о человеческом познании; ее законы суть законы, общие для материального и духовного мира; именно поэтому диалектика выступает как научная теория и метод познания. В ленинских трудах рассматриваемого периода эта сторона диалектики также получает развитие. Ленин обосновывает положение о единстве диалектики, теории познания и логики; в борьбе с софистикой оппортунистов разрабатывает диалектическую логику. Взаимоотношение диалектики, теории познания и логики есть взаимоотношение различных сторон диалектического материализма. Теория познания есть наука об отношении сознания к объективному миру, о познании мира человеком. Диалектика внутренне присуща объекту изучения этой науки - процессу познания. «...Всему познанию человека вообще свойственна диалектика», -замечает Ленин. Отсюда следует, что гносеология, изучающая этот стихийно-диалектический процесс, может приобрести подлинно научный характер лишь при сознательном применении материалистической диалектики. Вот почему, согласно Ленину, диалектика «включает в себя то, что ныне зовут теорией познания; гносеологией, которая должна рассматривать свой предмет равным образом исторически, изучая и обобщая происхождение и развитие познания, переход от незнания к познанию».
Логика исследует формы абстрактного мышления - понятия, суждения, умозаключения. Классическая формальная логика, созданная еще Аристотелем, рассматривает наши понятия как неизменные, застывшие. В известных пределах это не только допустимо, но и необходимо, поскольку отображаемые в понятиях предметы и явления обладают качественной определенностью, известной устойчивостью. Однако при более глубоком анализе природы и общественной жизни необходимо раскрывать универсальную взаимосвязь явлений, их противоречивость и непрестанное движение, превращение одних явлений в другие. Иначе говоря, логика должна исходить из объективной диалектики процессов реального мира и приводить мышление в соответствие с ними. А это значит, что наши понятия, суждения и т. д. «должны быть также обтесаны, обломаны, гибки, подвижны, релятивны, взаимосвязаны, едины в противоположностях...». Таково основное требование диалектической логики. Оно прямо вытекает из диалектики, и поэтому диалектика как наука об абстрактном мышлении тождественна с диалектической логикой.
Характеризуя метод Маркса, Ленин следующим образом выразил идею о единстве указанных трех сторон философии: «В „Капитале" применена к одной науке логика, диалектика и теория познания [не надо 3-х слов: это одно и то же] материализма...».
Действительно, как методы рационального познания, в данном случае познания экономической жизни капиталистического общества, диалектика, теория познания и логика совпадают. Однако это совпадение не есть полное, абсолютное тождество. В самом деле, диалектика включает в себя диалектическую логику, но не сводится к ней, поскольку диалектика имеет своим предметом не только наше мышление, но и объективный мир. С другой стороны, логика - это не только логика диалектическая, но и логика формальная, как традиционная, так и современная, математическая. Следовательно, тождество диалектики и логики может быть понято только как диалектическое тождество, как относительное совпадение.
Аналогично обстоит дело с соотношением диалектики и теории познания. Диалектика включает в себя теорию познания: без диалектического подхода к процессу познания этот процесс не может быть правильно понят, поскольку общие законы диалектики суть в то же время и законы познания. С другой стороны, марксистская теория познания имеет свой специфический предмет и в равной мере опирается на диалектику как теорию развития и на материализм как теорию, обосновывающую первичность материи по отношению к сознанию. Следовательно, и в этом отношении единство диалектики, логики и теории познания должно быть понято как относительное совпадение этих сторон диалектического материализма.
В применении диалектики к теории познания Ленин усматривает важнейшее отличие диалектического материализма от всех предшествующих ему исторических форм материализма и дает замечательный образец такого применения, развивая тезис о гносеологических корнях идеализма и религии. Старые материалисты (а подчас и некоторые марксисты) склонны с порога отвергать рассуждения идеалистов, не анализируя, чем порождаются их ошибочные воззрения на соотношение мышления и бытия. Ленин учит вскрывать и социальные, и гносеологические причины, порождающие ошибочные воззрения (в том числе и философские). Критика идеализма и религии будет неполной, если не учитывать гносеологические корни этих воззрений, вырастающие из сложности и противоречивости процесса познания. «Философский идеализм, -указывает Ленин, - есть только чепуха с точки зрения материализма грубого, простого, метафизичного. Наоборот, с точки зрения диалектического материализма философский идеализм есть одностороннее, преувеличенное... развитие (раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный». Например, в раздувании такой стороны процесса познания, как абстрактное мышление, в игнорировании чувственного опыта и практики Ленин усматривает гносеологическую ошибку, ведущую к идеализму Платона, Канта, Гегеля. Первобытный идеализм, по словам Ленина, отождествляет общее понятие, идею с отдельным существом. Это кажется диким, чудовищно нелепым. Но подобным же образом поступает и философский идеализм, в том числе Кант и Гегель. «Раздвоение познания человека и возможность идеализма ( = религии),- пишет Ленин, - даны уже в первой, элементарной абстракции...».
Ленин связывает гносеологические корни идеализма и религии с их классовыми корнями, указывая, что теоретическую ошибку закрепляет классовый интерес господствующих классов. Идеи Ленина о гносеологических и классовых корнях идеализма представляют собой дальнейшее развитие принципа партийности философии.
Новые исторические условия определили основное направление в разработке Лениным диалектики как метода мышления и познания. В борьбе против метафизического способа мышления Маркс и Энгельс главный упор делали на критику метафизического представления о застывшем характере, неизменности, окостенелости понятий. Вслед за Марксом и Энгельсом Ленин также настаивает на гибкости понятий, усматривая в ней основное отличие диалектической логики от логики формальной.
«Всесторонняя, универсальная гибкость понятий, гибкость, доходящая до тождества противоположностей, - вот в чем суть».
Метафизика XX в., которая усваивала в искаженной форме отдельные элементы диалектики в понимании развития природы и общества, продолжала эту тенденцию и в области теоретического мышления. Противники марксизма теперь уже сплошь и рядом признают гибкость, перелив, взаимопереход понятий, тем самым как будто «соглашаясь» с коренным требованием диалектического метода. Поэтому Ленин в борьбе с современным метафизическим образом мышления направляет главный удар против эклектики и софистики идеологов империалистической буржуазии, показывая, что между марксистской диалектикой и этими ее противниками существует глубокая пропасть. Эту пропасть создает противоположность материализма и идеализма. Гибкость понятий принимается и марксистской диалектикой, и софистикой. Но первая материалистически решает вопрос об отношении наших понятий к действительности, вторая же - субъективно-идеалистически. По Ленину,, гибкость понятий, примененная субъективно, равна эклектике и софистике. «Гибкость, примененная объективно, т. е. отражающая всесторонность материального процесса и единство его, есть диалектика, есть правильное отражение вечного развития мира».
Этот свой тезис Ленин применил к политике - в борьбе против социал-шовинистов по вопросу о характере первой мировой войны. Рассматривая войну как продолжение империалистической политики господствующих классов главных капиталистических держав, Ленин определял ее как войну захватническую, империалистическую для обеих борющихся сторон. В статьях «Под чужим флагом», «Крах II Интернационала», «Софизмы социал-шовинистов» Ленин разоблачает «теории», выдвигавшиеся в целях поддержки «собственной» буржуазии в войне.
Один из основных софизмов социал-шовинистов, «подкреплявшийся» ссылками на Маркса и Энгельса, состоял в следующем. Забывая о ближайшей перспективе социалистической революции, они объявляли единственными «практическими» такие вопросы: какой из двух империалистических блоков одержит победу? Успех какой стороны желательнее? При этом они ссылались на Маркса, который не раз ставил подобные вопросы применительно к войнам XIX в. Германские социал-шовинисты, с одной стороны, русские и французские - с другой, давали на эти вопросы диаметрально противоположные ответы. «Софизм этих рассуждений, - писал Ленин, - состоит в том, что совершают подмен, ставя прежнюю, давно минувшую, историческую эпоху на место настоящей». Маркс действительно исходил из принципа «успех какой буржуазии будет желательнее». Но это было в период, когда войны в Европе велись за исторически прогрессивные цели: против феодальных порядков, за государственное объединение складывавшихся буржуазных наций, за национальное освобождение от чужеземного господства и т. п. Империалистическая война, начавшаяся в 1914 г., преследовала совершенно иные, захватнические цели. Оппортунисты, заимствовав понятия, выработанные марксизмом для прежних исторических условий и верно эти условия отображавшие, механически переносили эти понятия на совершенно иные условия, а это и есть не что иное, как субъективное применение понятий, как субъективная гибкость мышления.
Другой излюбленный тезис софистов в оправдание войны, особенно выпукло выраженный Плехановым, был таков: «На нас напали, мы защищаемся». Это рассуждение повторяло версию официальной пропаганды, твердившей об империалистических целях противника, но умалчивавшей об аналогичных целях правящих классов собственной страны. Ленин охарактеризовал позицию Плеханова ироническими словами: «В благородном деле подмена диалектики софистикой Плеханов побил рекорд». Действительно, критикуемое рассуждение отличается односторонним подходом: оно выхватывает ту сторону империалистического противоречия, которая «удобна», и умалчивает о другой стороне, которая «неудобна». Логические доводы, опирающиеся на произвольно выхваченную сторону действительности, ничего не доказывают. Ленин замечает, что еще Гегель справедливо говорил, что «доводы» можно подыскать решительно для всего на свете. В противоположность софистике с ее односторонним, субъективным подходом диалектика требует объективного, всестороннего подхода к действительности.
Таким образом, применяя диалектику для решения важнейших практически-политических задач, Ленин в борьбе с оппортунистами обогащал и разрабатывал марксистскую диалектику как науку о развитии и как метод мышления.

продолжение книги ...






Добавлена книга известного в прошлом географа Ю. Г. Саушкина «Москва», под редакцией члена-корреспондента АН СССР Н. Н. Баранского, изданная в 1955 г.


Добавлена книга М. Д. Каммари, Г. Е. Глезермана и др. авторов «Роль народных масс и личности в истории», изданная Гос. изд-м политической литературы в 1957 г.


Добавлена книга «На заре книгопечатания» В. С. Люблинского, изданная "Учпедгизом" в 1959 г. и повествующая о первых книгопечатниках.


Добавлена книга «Я. М. Свердлов. Избранные статьи и речи», изданная в 1939 г. и содержащая речи и статьи известного политического и государственного деятеля.


Добавлена книга «Таежные походы. Сборник эпизодов из истории гражданской войны на Дальнем Востоке», под редакцией М. Горького и др., изданная в 1935 г.


Добавлена брошюра М. Моршанской «Иустин Жук», напечатанная издательством "Прибой" в 1927 г. и рассказывающая о деятельности революционера.


Добавлена книга М. А. Новоселова «Иван Васильевич Бабушкин» о жизни Бабушкина, напечатанная издательством "Молодая Гвардия" в 1954 г.